На главную » Все статьи » ПЛЁС (из повести «Одвічний дух Десни») — часть 1

ПЛЁС (из повести «Одвічний дух Десни») — часть 1

плёсКогда посмотришь на карту — голубой лентой, словно уж, извивается наша Десна, порой разбиваясь на протоки, порой петляя по несколько раз из стороны в сторону, выискивая для себя удобное русло среди равнин. То к сосновому бору прижмется, то ивняками покроется, а там, глядишь, среди чистого луга в цветущих берегах щеголяет перед белым светом своей красотой. Хозяйничает, как ей заблагорассудится: там, где береговая линия вогнутая, там берег крутой, глинистый, здесь река режет его постоянно, порой даже жестоко, зато там, где берег, напротив, изогнутый наружу — там он пологий, песчаный, там плёс деснянский. Так они и чередуются между собой: круча — плёс, круча — плёс. Если на левом берегу плёс, то на правом, как раз напротив него — обязательно круча, и наоборот.

Забрав подмытый в круче берег с собой, Десна заботливо принимает каждую его частичку, отделяя при этом песок от глины. Мельчайшие частицы глины уплывут по воде, чтобы где-то, в уюте, лечь на дно илом, а отобранные песчинки река бережно уложит на первом же своем повороте в золотой плёс, который так привлекает к себе каждого роскошью перемытого водой песочка, чистого и горячего под высоким летним полуденным солнцем. Упадешь на него после деснянской купели мокрым и посиневшим — будто на горячую печь попадешь: сразу согреет, даже обожжет, а еще когда и зароешься в него, так хватит того жара, чтобы и зимой не дать тебе замерзнуть среди снежных заносов.

Рыба, конечно, не только в круче гуляет, она и плёс любит, нужно лишь знать как ее там поймать. На плёсе свои рыбаки, не те, что в гатках ловят, потому что здесь гатка ни к чему, здесь и снасти другие нужны, и ловить надо по-другому. На плёсе большая рыба близко к берегу подходит разве что ночью, когда темно и безопасно, или когда на берегу людей нет. Поэтому в светлое время суток большую рыбу здесь ловят на донки и переметы, забрасывая их на середину реки, а мелочь можно наловить в проводку на обычную, такую, как на озере, удочку. Те рыболовы, которые в круче любят ловить, — люди терпеливые и спокойные, они способны в ожидании клева часами просидеть неподвижно; на плёсе же — наоборот, ловят только непоседливые, которые не могут столько времени высидеть без дела.

Коля Коток, мой одноклассник, в гатке ни за что не усидит. Хотя Коля учится едва ли не хуже всех в классе, однако, кажется, не слишком по этому поводу расстраивается. Он как тот живчик: и в школу, и из школы не идет, как все, а бежит, — так, как будто ему жалко тратить время на такое пустое дело, как обычное хождение. Он первый приходит в школу и первый же прибегает из школы домой.
Бывает, мы с Толиком Барикой или с Сашком Журавлевым плетемся медленно, еще и до Вознесенской церкви не дошли, а Коля, прихватив по дороге кого-то себе в компанию и задав привычный для себя темп, уже размахивает руками и громко хохочет далеко впереди, на самой Могиле.

Коля хохотун еще тот. Так, как он смеется, видимо, не смеется вообще никто во всей школе. Виктор Александрович, который преподает русский язык и литературу, чтобы поощрить нас к чтению, зачастую с большим актерским талантом и очевидным удовольствием читает нам на уроках «Мертвые души» или «Ревизора» Гоголя, или анекдоты Чехова о том, как мужики в пруду руками налима ловили, и о злоумышленнике, который ничтоже сумяшеся выкручивал на железной дороге гайки, пуская их на рыболовные грузила.

Коля первый заливается смехом, таким размашистым, искренним и звонким, что никто в классе, только услышав его, тоже не может удержаться, даже если бы и очень того хотел. Да и сам Виктор Александрович, оставив чтение и держась за живот, смеется вместе со всеми. Нашему классу иногда даже непонятно, отчего мы больше смеемся — над Бобчинским и Добчинским, или это Колин безудержный хохот, словно коварная болезнь, заражает нас на весь урок. Только за один его хохот Виктор Александрович выводит Коле в журнале тройку.

Поэтому подвижный и непосредственный Коля, конечно, из тех рыбаков, которые ловят на плёсе на донки. Это мне, пока в школе не закончатся экзамены, о рыбе нечего и мечтать, а Коля на те заморочки с обучением никакого внимания не обращает и уже в конце мая, как только выдается возможность добраться Биринского плёса, дразнит всех ребят класса своими рассказами о рыболовных успехах.

- Были вчера с Сергеем Головачом на плёсе. На пиявку три килограмма наловил. Густирки и окуни; один — так, пожалуй, на полкило потянул. Ох, и брала! Не успевал забрасывать! Вместо семи донок на три только ловил! — хвастается в понедельник Коля, а мы с Толиком Барикой только молчим, завидуя и пытаясь понять, не слишком ли сильно привирает Коток, потому что ему это — раз плюнуть.

Как наслушаешься, еще до летних каникул, Колиных рассказов, понятно, что с преувеличением, потому что все знают, каким фантазером он порой бывает, — но, все равно, — очень хочется и себе на плёсе попробовать.

Только каникулы начались, вдруг кто-то весть принес: «Берет на плёсах чехонь в проводку!», а через несколько дней еще — «Подуст пошел. Володя Гайдук полную сумку набил!». Кто здесь удержится? Едем компанией — человек шесть или семь, с шумом и смехом. У каждого по одной лишь легкой удочке, а в сумке через плечо — банка с червями. Шумная наша кавалькада через Филонов Бродок, воды в котором еще значительно выше колен, направляется к Рокочивщине, но добравшись к Десне, круто поворачивает вправо, проезжает вдоль высоких ив, которые настоящим лесом отделяют реку от луга, оставляет слева одну ведущую к плёсу дорогу, залитую еще вешней водой и сворачивает лишь во вторую. Как и на Бродке, нам приходится снимать штаны и дважды преодолевать затопленные еще ложбинки, которыми во время половодья струится через заросли ивняка не вместившаяся в русло деснянская вода.

плёсПлёс почти весь под водой, которая, затопив песчаный берег, доходит до самых кустов ивняка. Местами вдоль берега между лозой и водой узкой полоской уже поднялась нежно-зеленая травка. Она ласкает наши босые ноги, словно нежный шелк, и хотя вода реки в это время еще прохладная, но мысль о рыбе заставляет без колебаний сделать в нее первый шаг. На прогретой солнцем мели полно речных мидий. Когда вода начнет быстро падать, многие из них не успеют вернуться в родную среду и останутся на берегу на пищу воронам и крачкам. Растянувшись вдоль берега на добрую сотню метров, забредя в воду выше колен и привыкнув со временем к холодной воде, мы спешим быстрее забросить удочки. Неспроста каждый выбирал дома самую легкую, поскольку продержать в руке тяжелое удилище несколько часов подряд, да при этом еще и время от времени его перезабрасывая, для неокрепших мальчишеских мышц — дело не из легких…
Продолжение следует >>>.

Подпишись на новости