«RUBBER SOUL»

лодкаУжасно хотелось иметь лодку! На лодке можно было бы удобно и удачно рыбачить и, главное — в любое время переправиться на тот берег. «Тот берег» казался мне чем-то очень далёким и загадочным. Собственно, так оно и было. Стометровая ширь Десны была для ребёнка неодолимой преградой, на тот берег можно было попасть лишь если взрослые вдруг брали с собой.

Правда, в позапрошлом году ореол загадочности и таинственности того берега был рассеян дважды. Сначала бакенщик возил нас с родителями туда за ежевикой. Её там было и правда гораздо больше, чем на этом берегу, но вообще-то, мне на том берегу не очень понравилось. Жара, кусты… Глядя с того берега, я сделал для себя открытие: насколько же красив наш родной, откуда мы приплыли несколько часов назад. Второй раз мы плавали на тот берег на деревянной лодке — такой точно, на каких плавало всё село, за исключением «молодёжи», что купили себе «Казанки».

Почему-то когда мастера ландшафтной живописи вспоминают наши украинские реки и сёла, стоящие по берегам, то обязательно присутствуют и лодки-долблёнки. Не знаю, может, в каком-нибудь селе, куда не дотянулся асфальт, до сих плавают на долблёнках… Но в то время, когда я был пацаном, долблёная лодка была разве что у деда Павла, который числился сторожем на базе отдыха. Каждое своё дежурство он заправлялся не каким-то там самогоном, а чистейшим медицинским спиртом, который носила ему родственница из больницы. Были, может, ещё два или три деда, у которых оставались такие лодки…

лодкаНасколько я понимаю, изготовление долблёнок в селе заглохло само собой. Или потому, что срубили в окрестностях Пирново последний дуб, что не охранялся местным лесхозом; или же снова благодаря лесхозу, поскольку стала доступна качественная обрезная доска с местной пилорамы. Долблёнки были вытеснены дощаными лодками, на которых плавало всё село. Вот такую отец и взял на пару дней — пока сено заготавливать не надо, то и лодку можно отдыхающим в аренду сдать, например, за бутылку водки.

Лодка была тяжёлая, к тому же, ещё и протекала. Не как решето, конечно, а как любая дощаная лодка, которую пару лет не конопатили и не смолили — за утреннюю рыбалку ведро воды в лодке набиралось. Против течения идти получалось с трудом, как и в долблёнке, в этой лодке не было уключин и только одно весло. Отец, как стародавний Кий, грёб одним веслом. Мне строго-настрого было запрещено подниматься с лавки, ибо дощаная лодка хоть и олицетворяла собой прогресс судостроения в отдельно взятом деснянском селении, на самом деле по своим характеристикам ненамного превосходила свою прародительницу-долблёнку. В частности, это касалось остойчивости.

лодкаОднако, было на что посмотреть и на противоположном берегу. Например, был там посреди сплошь заросшего озерца настоящий бетонный причал с чугунными кнехтами. Откуда он тут и зачем? Ведь по канаве, которая вытекала из озера, даже дощанку нужно было толкать из всех сил, шлёпая босыми ногами по воде — там глубина была даже мне по колено. Отец говорил, что построили этот причал ещё до войны, а заросшее озерцо, которое потом переходит в красивое озеро с белыми лилиями, — это старое русло Десны, по которому тридцать лет назад ходили пароходы, баржи и иная самоходная плавающая техника, а на месте нынешнего русла была когда-то дорога. Поверить в это было невозможно! Озерцо было мелкое, всё заросло травой, кроме лягушек, там ловилась разве что очень крупная красноперка. Ну, вы знаете, как отличить её от плотвы — у неё чёрный рот, малиновые плавники и жёлтые глаза.

Немного в стороне от бетонного причала посреди кувшинки и рогоза из воды торчала ржавая танковая башня со срезанным стволом. И такая же ржавая рубка. Это был бронекатер — один из тех тружеников давно минувшей войны, которым установлен памятник на набережной в Киеве. Да, это было на самом деле: там, где ныне течёт Десна, семьдесят лет назад ходили люди и ездили машины, а тут, где сейчас непролазные заросли верболоза, люди купались, садились на пароходы, воевали…

лодкаДед Павло имел склонность к «телевизорам», которые у него регулярно «тырили» тренеры из байдарочного спортлагеря. Каждый год байдарки ходили вверх по Десне, ведь только преодолевая течение можно стать чемпионом. И тогда вся старица слышала, как дед воров крыл матом.
- Ну, взял ты рыбу, а зачем «телевизор» воровать? — риторически обращался дед к кустам верболоза после того, как не досчитывался половины своих браконьерских сеток. И добавлял к этому такие забористые выражения, от которых аж лоза скручивалась.

Но на тренерах проклятья деда никак не отражались, и на следующий год всё повторялось снова. «Телевизоры» пропадали каждый раз перед последней ночёвкой байдарочников возле Пирново. В конце концов, дед Павло, с которым не могла управиться даже рыбинспекция, стал прекращать свой браконьерский промысел, как только на другом берегу появлялся лагерь спортсменов. Таким образом, по крайней мере несколько десятков щук и плотвиц в нашей старице уцелели благодаря молодым тренерам-байдарочникам.

Следует отметить, что дед Павло точно «вычислил» похитителей своих незаконных снастей. Это было не так сложно, потому как в то время лодки были большим дефицитом. Конечно, в заасфальтированном селе, таком, как Пирново, лодка была, пожалуй, в каждом дворе. Но то были долблёнки, дощаные лодки, изредка — «Казанки». А вот по-настоящему мобильным и доступным для горожан плавсредством были именно дефицитные надувные лодки. Если, конечно, не считать самодельные, изготовленные по чертежам из журнала «Катера и яхты» или из популярного издания «Рыболов». Отец уже точно пообещал, что из очередной командировки привезёт надувную лодку. И не простую, а десантную, которая в сложенном состоянии размером не больше, чем том энциклопедии.

Это сейчас каждый, кто вознамерился купить лодку, десять раз зайдёт в Интернет и узнает про неё все — что надо и не надо. Вес, количество отсеков, плотность материала, а также сколько слоёв в том материале, а ещё где и кем он произведен… И ещё много другой, полезной и не очень, информации, которой насытили рекламу рекламные креативщики, директора и менеджеры компаний… Потенциальный покупатель обязательно узнает, что маленькие и лёгкие надувные лодки, по определению, не могут быть надёжными. А тогда ни мне, ни отцу не приходило в голову, что такая портативная лодочка не может быть прочной и долговечной. Отец съездил в командировку, но вернулся без лодки — его, как сейчас бы сказали, подвёл поставщик, и это, скорее всего, было к лучшему.

Впрочем, я внутренне был готов к такому раскладу, а потому на будущий год предлагал в качестве альтернативы камеру от трактора К-700 — на такой сосед каждое утро выходил на рыбалку. Чтобы превратить камеру в пригодное для рыбной ловли плавсредство, он стянул камеру ремнями, и она вместо бублика стала походить на букву «О». Посредине он пристроил полик, сбитый из нескольких досок. Кстати, нам, подросткам, такой вариант представлялся вполне достойным. Сосед на этом плавсредстве выплывал, почти ежедневно преодолевая не только старицу, но и Десну.

лодкаХотя, бесспорно, настоящая надувная лодка по сравнению с камерой была образцом комфорта. В камерно-досочном гибриде ноги единственного члена экипажа свободно охлаждались водой, поскольку полик, сбитый из штакетин, был как решето, таким он и задумывался. А надувная лодка была герметичной, и ноги, теоретически, должны были оставаться сухими. Но это только теоретически, ибо дно было не жёсткое, а представляло собой просто кусок толстой резины. При попытке встать в лодке, дно мягко продавливалось под ногой. Соответственно, сидел ли ты на надувной подушке или даже на деревянной сидушке (что считалось очень круто для надувной лодки в те времена), под ногами или под рюкзаком всегда образовывалось углубление, в котором собиралась вся вода, которая так или иначе попадала в лодку. До надувных, фанерных днищ, сланей, всяких РИБов было ещё очень далеко!.. И до общепринятого сейчас материала ПВХ. Лодки делались из прорезиненной ткани — кроме недостатков, материал этот имел и некоторые преимущества, в частности, лодки были легче. Наша с отцом «Rubber soul», например, весила всего 16 кг. Иногда девочки спрашивали — а не страшно проколоть лодку крючком? Я честно отвечал — нет. Такого у меня ни разу не случилось. Зато в тех, советских резиновых лодках мы тщательно следили за тем, чтобы ни капля воды не попадала внутрь — сидеть в луже никому не хотелось.

Не беда, что тогдашние наши лодки не были оборудованы для крепления навесного мотора. Исключение составляли французская «Калипсо» и польская «Драгон»; и ту, и другую я видел всего раз — на реке. Собственно, и малосильных моторов тогда не было. Ведь для успешной рыбалки всё это было не нужно, ибо было главное — рыба. Рыба, за которой не нужно было плыть далеко на моторной лодке, или соблазнять её съедобным силиконом. Иногда после рыбалки гляжу на батарею своих современных снастей, и в очередной раз осознаю — всё это (что бы там ни говорила реклама) вторично, главное, чтобы рыба в реке была. Но вернёмся к лодке.

Однажды февральским вечером, когда никто не ждал праздника, отец принёс мешок. Это была она! Присыпанная тальком лодка наполнила запахом резины всю квартиру. Это означало, что теперь и Десна, и тот берег принадлежат нам! Вообще, одна из основных черт ребёнка и подростка — это живость, бесконечная живость, которая подпитывается яркими желаниями. До открытия сезона было далеко, но я за это время несколько раз доставал и надувал лодку в своей комнате, благо, она как раз в ней помещалась — между столом и диваном. Лодка была современная, мощная. В кокпит (пространство между баллонами, если кто не знает) я помещался с головой.

Потом, годы спустя, не раз приходилось ночевать в лодке таким образом, если палатку ставить не хотелось или по какой-то причине нельзя было этого сделать. Приходилось, спасаясь от холода, спать в лодке и вдвоём. Или же я переворачивал её и ложился на дно, в этом случае холод от земли не доставал до меня, и риск заболеть существенно снижался. Пробил я эту лодку всего один раз — в 1993 году, путешествуя от Чернигова до Киева, уронил её на металлический колышек от палатки. Дырка была заклеена раз и навсегда обычным резиновым клеем из ремкомплекта.

На долю этой лодки выпала интересная жизнь, она прошла такое, что в отрочестве я и представить себе не мог. Не одну сотню километров мы прошли с этой лодкой по Десне, заталкивал я её в автобус, возил на велосипеде… Однажды забыл насос дома, и пришлось накачивать лодку просто ртом. Уверяю вас — это не только возможно, но и довольно быстро. И очень смешно…

лодкаПоявление лодки было связано ещё с одним событием — я впервые в жизни обловил отца. Приехав в Пирново, мы накачали лодку, и гордые оттого, что не зависим теперь ни от бакенщика, ни от капризов местных «арендодателей», спустили её на воду. Через пять минут достигли «того берега», а ещё через пять перенесли лодку посуху к тому самому озеру, что заросло белыми лилиями, и где, наверное, до сих пор стоит бронекатер Днепровской флотилии. Озеро было всё такое же красивое, но мечты про рыболовное эльдорадо на «том берегу» оказались всего лишь мечтами. Клевали тут мелкие плотвички и густёрки, почти как на старице у нас в Пирново. Но я поймал большущую, граммов на пятьсот, плотву. В то лето я продолжал регулярно облавливать отца, но потом влюбился в какую-то девчонку, и рыбалка отошла на второй план. Кстати, именно на том берегу случайно отыскалось карасиное озеро — через два года мечта двенадцатилетнего пацана сбылась. Но когда в голове засела какая-то то ли Наташа, то ли Таня, озеро пришлось не ко времени — про это вам любой четырнадцатилетний парень скажет…

Нас, подростков, в лодку помещалось трое. Если сюда добавить ещё семилетних Алёшу и Люду, то чтобы грести, места оставалось совсем мало. Я пишу про нашу забитую до отказа лодку и вспоминаю, как мы в то примерно время вместе с сельскими ребятами поехали на дискотеку. Транспорт был классический, воспетый в устном народном творчестве — мотоцикл «Дніпро», а на нём семь девушек и ребят! И ещё бы, наверное, парочка уместилась. Мы были худые, гибкие и настырные.

лодкаЛодка прожила долгую и славную жизнь. Несколько раз я брал её на маршрут вместо байдарки, сплавлялся на ней из Чернигова и Остра до Киева, и даже пробовал пристроить к ней парус. Однажды весной, когда ко мне заехал товарищ по рок-группе, мы, в ожидании третьего члена нашей команды, разрисовали лодку. Любовь к року у нас как-то органично соединялась с любовью к родной природе. Именно тогда моя лодка получила имя «Rubber soul», поскольку товарищ мой был большим поклонником The Beatles.

Минули годы, прошло увлечение музыкой, скрылись в пелене времени и пространства друзья и знакомые, но в минуты душевной смуты достаточно было на рыбалке глянуть на борта старенькой резиновой лодки, на которых еле проступали полустёртые надписи и рисунки, сделанные шариковой ручкой, и сразу вспоминался тот май, юность…

Подпишись на новости