На главную » Все статьи » «НИ ХВОСТА, НИ ЧЕШУИ»

«НИ ХВОСТА, НИ ЧЕШУИ»

Рыболовных рассказов на свете существует безграничное множество, но шедевры таких приключений единичны и запоминаются раз и навсегда, на всю рыбацкую, разноплановую жизнь. Один из таких случаев, участником которого я, к сожалению, не был, но постараюсь воспроизвести максимально точно со слов моего старшего товарища, хорошего собеседника и заядлого рыболова Валентина, с которым уже несколько лет выезжаем на зимнюю рыбалку под Харьков. Имена участников этой истории, по ряду соображений, могут быть не точны, а вот факты, детали и место событий абсолютно реальны.


Дело было в конце 80-х годов. Валентин работал начальником механического участка на одном Харьковском заводе. Коллектив, которым руководил мой старший товарищ, был небольшим и разношёрстным. Как-то летом, в конце рабочего дня к Валентину подошёл токарь 4 разряда — Сеня и предварительно поинтересовавшись, есть ли у достопочтенного начальника участка пару свободных минут, чтобы выслушать его просьбу. Скромно и немного заикаясь, начал её излагать.

сетьСуть просьбы понять было не сложно: работает на предприятии давно, честно, а главное имеет двух детей, которых надо кормить, одевать и выводить в «люди». По этим причинам хочет получить 6 разряд токаря и соответственную ставку. По правде говоря, особенными талантами токарь Сеня не обладал, но факт двух несовершеннолетних детей был налицо. Очевидно, дети у него получались лучше, чем токарные изделия. «Такие важные дела с «кандачка» не решаются», — строго произнёс Валентин и, подумав, добавил: «Этот вопрос надо согласовывать с начальником цеха — Михаилом Ивановичем. От него всё и зависит. Подойди-ка Семён на недельке, глядишь, что-нибудь и прояснится». Обнадёженный таким ответом, всё тем же заикающимся голосом Семён затарахтел: «А на эти выходные мои родители приглашают вас с Михаилом Ивановичем к нам в Рубежное, что на Старом Салтове, на рыбалку, да и просто отдохнуть». Сделав многозначительную паузу, очевидно вспоминая школьные годы, продолжил: «Мои родители очень хотят с Вами познакомиться».

По сути Михал Иваныч был человеком сдержанным и пунктуальным, но рыбалку любил больше, чем производство. Долго его уговаривать не пришлось. И уже в субботу, после полудня, небольшая компания, возглавляемая Семёном, рулила в сторону одного из крупнейших, и в то время ещё достаточно рыбных, водоёмов Харьковской области. Родители нашего токаря оказались людьми очень приветливыми и хозяйственными. Небольшой домик в Рубежном был аккуратен, с маленьким дворовым хозяйством. Попытка Михал Иваныча сразу, по приезду отправиться на рыбалку, была встречена хозяевами отрицательно и умножена на ноль. «У нас с дороги так не делают», скромно произнесла гостеприимная мать. «Сейчас сядем за стол, как следует перекусим, а потом уже и на водоём можно собираться». «Да и рыба в жару не ловится, только на закате», — добавил отец. «К тому же после работы подтянутся родственники, а без них нашу удочку не вытащить»,- добавил он. Последняя фраза насторожила и Валентина, и начальника цеха. Но, как люди воспитанные и уважающие традиции, не стали возражать и устроились поудобней за уже накрытым столом. Шампанского на столе не было, но по центру стояли два больших графина, заполненные до краёв коньячного цвета жидкостью. Заметив пристальный взгляд харьковчан на эти кувшины пожилая, но приятная мать семейства, несколько стесняясь, заявила: «А это наша особая гордость улучшенной рецептуры и очистки, на ореховых мембранах настоянная». И действительно, крепость и приятность вкушания этой домашней жидкости, трудно было переоценить. Время начало течь как-то по- другому, спокойно и незаметно, в общем примерно так, как доказывал в своих трактатах великий Альберт Эйнштейн. По этой же причине, когда подошли родственники, некоторые из присутствующих уже не помнили — куда и главное зачем они приехали. Смеркалось. «Ну, теперь пора и на рыбалку»,- опрокидывая в себя сразу половину стакана, произнёс один из коренастых родственников. И народ засуетился в приятном ожидании новых событий, а может просто вспомнили — зачем сегодня все собрались. Создавалось впечатление, что вечером путь до водоёма был очень далёким, хотя дневное видение его расстояния не превышало пяти-шести сотен метров. «Наверно в этом тоже виноват Эйнштейн», — подумал про себя Валентин. «Раз существует доказанная им теория относительности течения времени, почему нельзя представить себе теорию относительности расстояния? Ведь это так логично».

До водохранилища добрались без потерь, поэтому от родственников поступило предложение: поднять очередной бокал за рыбалку и за щедрого Посейдона. Отказов не последовало. Мало того, все концессионеры согласились, что этот тост своевременный и абсолютно необходимый. И вот, в очередной раз, в предусмотрительно заготовленные стаканы, полилась живительная жидкость, а на скорую руку сорганизованный на берегу стол, вывалились малосольные огурчики. На песке появилась огромная сеть, которую не ярко освещал тот же единственный фонарик, который ещё пять минут тому назад лучезарил на разливе. Сеть была большой и не лёгкой, с огромным гузырём и палками по концам, к которым были привязаны прочные верёвки. По инструкции знатоков, именно за эти верёвки и надо было сильно и быстро тащить сеть к берегу после установки её на глубине с лодки. А когда на поверхности воды покажутся палки, то надо перехватываться за них. Более — менее трезвые родственники минут через пятнадцать залезли в лодку и погребли перпендикулярно от берега, медленно выкладывая сначала правый конец верёвки, условно зафиксированный на берегу еле стоящими на ногах рыбаками, а потом и саму сеть. Судя по звуку хлюпающих вёсел в кромешной темноте, лодка описала дугу и причалила к берегу метрах в двадцати-двадцати пяти от правого конца сети. После чего трое других мужчин ухватились за левый конец верёвки. Последовала команда старшого — ТЯНИ! Как поётся в песне Владимира Семёновича Высоцкого: «и откуда взялось столько силы в руках». Мужики старались на славу, шумно обсуждая то острые ракушки под ногами, то скользкую траву под берегом и их мать. Вскоре появились концы палок и первые рыбки, мечущиеся в ограниченном сетью вольере. Их серебро местами выхватывал всё тот же тускловатый и единственный фонарик, который одной рукой держал коренастый родственник нашего токаря. Вторая его рука впилась в натянутую верёвку. Накал страстей достиг своего апогея. Чувствовалось, что рыбалка удалась. Валентин с трудом удерживался, чтобы не начать выхватывать рыбу руками и выкидывать её на берег из загона, и вдруг один из мэтров местной ихтиологии закричал: «Братцы — СОМ. Вот так удача. И здоровенный. Кил на 60 не менее». «Не ослаблять концы сети, и не вздумайте хватать его за плёс — уйдёт, да ещё и харю расквасит», — закричал старшой. «Вытягиваем его на берег и веслом по голове». Дикий, первобытный азарт, казалось, напрочь выгнал алкоголь из крепких организмов ночных рыбаков. Один из них, спотыкаясь, уже мчался с поднятым веслом к распухшему и шевелящемуся гузырю.

берегНа килограммовых лещей и карпов никто не обращал внимания, а шелестящая и прыгающая на песке плотва и густёрка, вообще, вызывала отвращение и только мешала усмирять сома. Когда рыбина успокоилась, сеть уже полностью находилась на берегу. Старшой, гордо объявил: «Теперь, гадёныш, уже не уйдёт. Вынимаем ребята, но осторожно, может ещё взбрыкнуть. Вот попёрло сегодня — с первого захода — и сразу трофей». Перевозбуждённые от удачи и последних событий ночные рыбаки, вместе с держащим тусклый фонарь командиром, наклонились над добычей. «А это ещё что такое?» — дрожащим голосом произнёс тот. Над концессионерами нависла «гробовая тишина» в прямом смысле этого слова.

«Иваныч! Так это ж начальник цеха Михал Иваныч» — завопил токарь 4 разряда Сеня. До протрезвевших окончательно рыбаков начал доходить смысл слов Семёна. «Воздух, срочно дать ему воздух, рот в рот» — произнёс Старшой. Через пару секунд непритомного Иваныча освободили от сети и вдохнули в него жизнь. «Жив, крепким оказался» — радовались спасатели, после вылитой из всех отверстий пострадавшего воды. Иваныча усадили под ближайшую иву. «Ну, как ты, друг», — робко поинтересовался Старшой? Тот, не открывая глаза, глубоко вздохнул и едва слышно пролепетал строчку из знаменитой песни «Про зайцев» из кинофильма Гайдая: «а нам всё равно.».

«Да-а», резюмировал Старшой. «Был бы трезвый — точно бы захлебнулся». За спасение и крепкое здоровье начальника цеха, где трудился Семён, было решено выпить тот же животворящий напиток, который и явился причиной данного происшествия. «Подобное — надо лечить подобным» — выпалил один из родственников, явно удовлетворённый таким исходом событий. Где-то я уже эту фразу слышал, — подумал Валентин, и осторожно пригубил за здравие своего коллеги. Потом, опять весело и шумно заговорившие рыбаки, начали собирать рыбу. Всю мелочь выпустили обратно в водоём, оставив только крупную. «На сегодня хватит», — сказал Старшой. «Нельзя гневить Всевышнего. Это был явно знак» — мудро добавил он. После того как Иваныча переодели во всё сухое, и налили ещё умеренную дозу согревающего, выяснилось, что тот, хоть и прибывает в сознании, но самостоятельно передвигаться в сторону дома не может, а нести его на руках не представляется возможным в виду общего состояния концессионеров, которые и сами нуждались в поддержке. «Сделаем так, сейчас по ночам тепло и комфортно, постелем ему ложе из курток, а полотенце под голову, прямо здесь на ровном месте, а чтобы не кусали комары и рано не тревожило солнце, накроем перевёрнутой лодкой. Чужих, здесь нет, а свои нашу лодку не тронут», — сказал Старшой. На том и порешили. Пацан сказал, — пацаны сделали.

На раннее утро, несмотря на то, что голова почти не болела, Валентина мучило какое-то странное и тревожное ощущение. Будто бы вчера вечером кипел ожесточённый бой и он, бесстрашный и опытный старшина, оставил раненого друга на поле боя. Мастер механического участка собрался с силами и поднялся с кровати. Практически сразу внутренний голос отдал ему команду: «надо срочно идти искать товарища». Валентин вышел из гостевой пристройки и сразу увидел своего коллегу, грустно сидящего за самодельным деревянным столом под вишней. Солнце уже взошло и начинало тихонько пригревать. Понемногу успокоившись, Валентин подошёл к столику и, положив на плечо коллеге руку, спросил: «Ну, как ты Иваныч?». Тот, не поднимая взгляд, ответил: «Валик, ты не представляешь, что я пережил». На мраморно-белом лице коллеги лежала печать ужаса.

«Ну почему не понимаю?, — возразил Валентин… Конечно, не каждый день тебя волокут в сети по воде и берегу, а потом ещё веслом сверх…» — Я не об этом. Я конечно что-то помню с вечера, да и спина с левой рукой болят сильно. Но не в этом дело. Представь себе, открываю глаза, и до меня доходит: — Всё, моя песенка спета. Я в гробу — вокруг деревянный макентош и крышка уже забита, не откроешь. Значит не откачали меня с вечера мужики, а всё остальное — это предсмертное видение, бред. И как меня угораздило так бесславно уйти из жизни? А что теперь станет с моими близкими? Жена, поди, совсем извилась. А как семья теперь без кормильца будет? Что на заводе обо мне подумают? Совсем стало плохо, как представил последствия. Так вот, как выглядит загробная жизнь, промелькнуло в сознании начальника цеха. Значит, сознание не отмирает, а наоборот активизируется, обостряется и переходит в качественное понимание прошедшей жизненной действительности. Странно, но в туалет хочется очень сильно, как и в прежнем мире, да и сушняк в горле страшнющий. А почему так сильно болит спина и правая рука? Нет, здесь что-то не так. Ведь чувствительности и ощущения тела на том Свете вообще не должно быть. А раз оно есть, то значит — это ещё мир материальный. Такой вывод заставил вторично разволноваться Иваныча. И он отчётливо ощутил активное биение сердца. Значит, замуровали демоны в гроб живьём, сделал вывод пострадавший. Перспектива умереть вторично в деревянном гробу и в полном сознании испугала Иваныча ещё сильнее. Он, собрав все силы воедино, упёрся в деревянную крышку гроба ногами и та, соскочив с предварительно подложенных под борт для устойчивости кирпичей, приподнялась. Всеобъемлющая радость от увиденного утреннего света переполнила мятежное сознание начальника цеха. Приложив ещё немного усилий, Иваныч выбрался наружу и осмотрелся. Болело и ломило всё тело, а не только те места, с которыми вчера соприкасалось весло.

Но это явно было не кладбище. Красота утреннего пейзажа на фоне парящего туманом водоёма, вдохновляла и давала понимание уникальности и ценности Земного бытия. Вылив из организма переработанную с вечера жидкость, Михал Иваныч начал приходить в себя. Для окончательного возвращения в материальный мир, он решил искупаться. Утренняя парниковая вода, незамедлительно оказала свой целебный эффект, на уже немолодое тело заядлого рыболова. Растеревшись после купания, найденным в «постельных принадлежностях» полотенцем, наш герой собрал все вещи и отправился по единственной дорожке к дому гостеприимных родителей Семена. Дойдя до хозяйского домика, Иваныч зашёл во двор, жадно выпил не менее литра воды из ведра у колодца и уселся за столиком во дворе, углубившись в противоречивые ощущения своего нетривиального воскрешения. Ему опять стало тревожно и грустно. В этом состоянии и обнаружил его Валентин. После утреннего общения и мастер участка, и начальник цеха пришли к выводу, что на рыбалке надо вообще законодательно запретить выпивать, ведь сколько беды может наделать «Демон-алкоголь».

сетьГлубоко вдыхая чистый утренний воздух и размышляя над этой темой, сотрудники всё-таки пришли к выводу, что всё равно такой закон у нас бесперспективен и его никогда не примут, ни в каком чтении, ведь депутаты — тоже люди и добрая половина из них — рыбаки.
Посидели ещё немного. «А напиток-то был хорош», произнёс Михал Иваныч. «Да и рыбы наловили немало» — отозвался Валентин. «Придётся Семёну шестой разряд открывать. Как ни крути, а жизнь тебе его родственники спасли» — пришёл к заключению Валентин. «Да, парни они хорошие, добрые и главное весёлые» — не стал возражать спасённый начальник цеха.


 

Подпишись на новости